|
Конституционно-правовые аспекты споров
о недействительности исключительных прав
(тезисы)
Существующий в России порядок разрешения споров о квалификации объектов промышленной собственности при оспаривании выданных охранных документов (споры о недействительности) и иных споров, связанных с прекращением правовой охраны, является несовершенным. Практически все подобные споры подлежат разрешению самим патентным ведомством. Сложившаяся практика судебного контроля решений таких вопросов самим патентным ведомством носит формальный характер, поскольку заинтересованное лицо при любом исходе судебного процесса вынуждено обращаться со своими претензиями в патентное ведомство.
При защите прав по иску о запрете использования изобретения патентообладатель не обязан доказывать действительность неоспоренного патента, а суд - исследовать доказательства такой недействительности, т.к. такое исследование является прерогативой Апелляционной палаты патентного ведомства и арбитражному суду неподведомственно. Ходатайство о приостановлении производства по апелляционной жалобе не может быть удовлетворено, как необоснованное: в соответствии со статьями 143 и 144 АПК РФ ни подача заявки на регистрацию полезной модели, ни обжалование патента не являются основаниями для приостановления производства по делу.
Действительность патента истца, как и факт его нарушения, обоснованно считаются двумя ключевыми вопросами любого судебного дела о нарушении патентных прав. Наиболее действенным способом защиты стороны, обвиняемой в нарушении исключительных прав, является оспаривание действительности таких прав. Однако законодательство РФ не позволяет ответчику в таком споре предъявить встречный иск о недействительности нарушенного права, что является нарушением статьи 6 “Право на справедливое судебное разбирательство” ЕКПЧ и статей 19 и 46 Конституции РФ. Само отсутствие права на судебную проверку действительности исключительных прав может быть расценено как нарушение этих статей.
Ситуации, когда любое решение об исключительных правах выносит административный орган, порождают неопределенность в праве, поскольку такое решение может быть обжаловано в суде в пределах срока исковой давности. С этим подходом перекликается позиция Конституционного Суда РФ: “итоговым решением вопроса о лишении лица его имущества является акт суда”. Нарушение же “принципа правовой определенности”, по мнению ЕСПЧ, не соответствует духу и букве Конвенции.
Конституционный Суд РФ использует схожие подходы к этому принципу: “конституционно-правовой режим стабильности условий хозяйствования”, “надлежащие гарантии стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота”.
- Прекращение действия исключительного права на основании решения административного органа противоречит конституционной норме “никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда” (ч. 3 ст. 35 Конституции РФ). Согласно правовой позиции Конституционного Суда, даже при наличии последующего судебного контроля недопустимо лишение права (в частности права собственности) во внесудебном порядке, если “имущество принадлежит субъектам права собственности на законных основаниях”. Кроме того, статье 35 Конституции РФ корреспондирует статья 1 “Защита собственности” Протокола № 1 к УКПЧ. Правовая позиция Европейского Суда “…концепция “собственности” … не ограничивается правом собственности на физические вещи” позволяет применять эту статью и в случаях вынесение решения о недействительности исключительных прав. Таким образом, принятие такого решения во внесудебном порядке нарушает статью 1 Протокола № 1 к Конвенции в совокупности со статьей 6 Конвенции.
Максим Прокш,
аспирант МГОУ
уголовная ответственность
за незаконное использование товарного знака
(тезисы)
Нарушением прав владельца товарного знака или знака обслуживания считается несанкционированное изготовление, применение, ввоз, предложение к продаже, продажа, иное введение в хозяйственный оборот или хранение в этой целью знака или товара, обозначенного этим знаком, или обозначения, сходного с ним до степени смешения, в отношении однородных товаров (услуг). Однако уголовный закон говорит об ответственности только за незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товаров или сходных с ними обозначений для однородных товаров. Использованием знака считается применение его на товарах и (или) упаковке, а также применение знака в рекламе, печатных изданиях, на официальных бланках, на вывесках, при демонстрации экспонатов на выставках и ярмарках, проводимых в Российской Федерации.
Уголовная ответственность за незаконное использование чужих товарного знака, знака обслуживания или наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров наступает лишь в случае совершения этого деяния неоднократно или причинения им крупного ущерба.
При неоднократном совершении деяния, если следовать строго тексту закона, достаточно для ответственности установления самого факта даже при отсутствии последствий в виде крупного ущерба. Возможно несколько вариантов неоднократности совершения данного деяния: 1) лицо было судимо за незаконное использование товарного знака, знака обслуживания или наименования места происхождения товара и вновь совершает какое-либо из этих деяний; 2) лицо незаконно использует два или более чужих знаков; 3) лицо использует чужой знак на различных (двух или более) товарах либо одном и том же виде товара, но изготавливаемого самостоятельными партиями. Многократное проставление чужого товарного знака (знака обслуживания, наименовали места происхождения товара) на товарах, входящих в одну партию (например, использование этикеток с чужим товарным знаком на бутылках одной партии алкогольной продукции) признака неоднократности совершения данного преступления не создает.
Таким образом, незаконное использование товарного знака, совершенное неоднократно, должно включать в себя совершение лицом ранее, по меньшей мере, двух деяний, каждое из которых является преступлением. Теоретически это возможно лишь в случаях, когда оба (все) деяния преступны по признаку причинения крупного ущерба. Установление двух или более фактов незаконного использования товарного знака, если деяние ни в одном случае не повлекло крупного ущерба, не может рассматриваться как неоднократное деяние в силу прямого противоречия положениям общей части уголовного законодательства.
Крупный ущерб может быть причинен владельцу знака, конкурирующему хозяйствующему субъекту. Помимо сугубо материального ущерба, он может быть связан и с нанесением вреда деловой репутации предпринимателя — владельца знака. Право окончательного вывода о признании ущерба крупным принадлежит суду. Представляется, что ущерб при незаконном использовании чужих знаков или сходных с ними обозначений может чаще всего быть в виде упущенной выгоды.
Особо отметим, что бланкетный характер диспозиции ст. 180 УК РФ, хотя и создаёт определённые трудности при квалификации, однако именно применение бланкетных признаков в конструкции состава незаконного использования товарного знака позволяет сделать уголовный закон с одной стороны более гибким, а с другой – более стабильным. В то же время, наличие бланкетных признаков в рассматриваемом составе преступления создаёт определённые сложности при квалификации конкретных преступных деяний.
Термин “незаконное использование” является бланкетным признаком объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 180 УК РФ. В большинстве изученных нами уголовных делах, возбужденных как по ст. 155 УК РСФСР, так и по ч. 1 ст. 180 УК РФ, судом уголовно-наказуемым признавалось не только незаконное применение на товаре чужого товарного знака, но и реализация таких товаров, либо их хранение с целью реализации. Так, гражданин К. был признан Псковским городским судом виновным в покушении на незаконное пользование чужим товарным знаком (ст. 15, ст. 155 УК РСФСР) по следующим основаниям. Договорившись с неустановленным лицом о доставке из города Новгорода этикеток и пробок, необходимых для производства фальсифицированной водки, он получил от данного лица в качестве задатка 200 тыс. рублей. Затем он в Новгороде, на рынке приобрел у неустановленных лиц этикетки водки “Столичная” и пробки “Новгород АО АЛКОН”. Однако, возвращаясь в г. Псков, он был задержан на посту ГАИ. Таким образом, мы видим, что органы следствия и суда понимают под незаконным использованием товарного знака не только незаконную маркировку товара, но и действия, направленные на введение такого товара в хозяйственный оборот.
На это же обстоятельство указывает и изученная нами практика применения ст. 18О УК РФ. Так, Нагатинским межмуниципальным судом Москвы был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ, гражданин Д., который 2 и 3 марта 2000 года, не имея доверенности и не являясь сотрудником ООО фирмы “Майский чай”, незаконно используя товарный знак данной фирмы, дважды продал по 75 пачек чая, расфасованных в пачки с названием “Корона Российской империи” весом 200 гражданину М., сотруднику ООО “Топиз”, для реализации населению. Согласно заключению экспертизы проданные пачки чая не являются продукцией компании “Майский чай” и наносят ей крупный ущерб.
Признак неоднократности незаконного использования чужого товарного знака имел место и в других изученных нами уголовных делах. Например, Нелидовским городским судом Тверской области был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ, гражданин М., который, будучи директором типографии, неоднократно, не оформляя надлежащим образом заявки, заказа, без оформления договора и составления калькуляции, давал устные указания на производство упаковок чая. Под его непосредственным руководством было изготовлено 27.840 штук упаковок. Кроме того, М. организовал выпуск печатной продукции, а именно, учебников, которые реализовывал самостоятельно неустановленным лицам общим количеством 141.105 экземпляров. В приговоре суда по данному делу указывается, что “признак неоднократности незаконного использования чужого товарного знака подтверждается совершением нескольких преступлений, предусмотренных одной статьей Уголовного кодекса”.
Однако ни в материалах следствия, ни в приговоре суда не указывается, что первое из совершённых преступлений причинило крупный ущерб. В то же время в соответствии со ст. 16 УК РФ неоднократность может признаваться только в тех случаях, когда предыдущее деяние является преступлением, а в случае с незаконным использованием чужого товарного знака оно может являться таковым, если причинило крупный ущерб. В приговоре же, как крупный определяется только ущерб, причинённый всеми совершёнными действиями виновного в целом.
Кроме того, при изучении, как материалов этого дела, так и рассмотренного нами выше возникает вопрос: а можно ли вообще в данных случаях говорить о том, что виновные совершили несколько тождественных преступлений или их действия следует охарактеризовать как единое продолжаемое преступление?
На наш взгляд, как в первом, так и во втором рассмотренном случае действия виновных охватывались единым умыслом и были направлены на достижение общей цели. Цель эта заключалась в получении прибыли от предпринимательской деятельности, ведущейся способом, нарушающим основы добросовестной конкуренции. Например, Б. совместно с соучастниками организовал подпольный цех, который занимался переклеиванием этикеток с чужими товарными знаками. Данный цех работал постоянно с 13 декабря 1997 года по 19 февраля 1998 года; весь этот период виновные незаконно применяли товарные знаки, принадлежащие Московскому заводу шампанских вин, ТОО “РИСП”, ОАО “Корнет”. За указанный период ими было произведено 23.550 бутылок, из которых 14.340 были реализованы Б. на оптовом рынке, причём сделки купли-продажи в отношении незаконно произведённой продукции он совершал дважды. Таким образом, мы можем говорить о неоднократности незаконного использования товарного знака в данном случае лишь тогда, когда признаем, что под незаконным использованием чужого товарного знака понимается исключительно продажа либо хранение товара с чужим товарным знаком и исключим тем самым из сферы действия ч. 1 ст. 180 УК РФ действия виновных, выразившиеся в переклеивании этикеток с чужим товарным знаком, то есть незаконное применение чужого товарного знака. Несомненно, что такой вывод явно противоречит положениям закона о товарных знаках, который признает нарушением исключительных прав владельцев товарных знаков в равной степени применение чужих товарных знаков на товаре, продажу товара с такими товарными знаками и хранение таких товаров с целью введения в хозяйственный оборот. В данном случае незаконное использование товарного знака было окончено в момент его пресечения правоохранительными органами, так как действия виновных носили характер незаконной деятельности, осуществлявшейся непрерывно весь указанный период.
Необходимо рассмотреть понятие “крупный ущерб” относительно незаконного использования товарного знака. Несомненно, что установить размер ущерба, который причиняется данным преступлением, всегда сложно, так как значительную его часть, как правило, составляет упущенная выгода. Кроме того, необходимо определять, в какой степени пострадали от действий виновных репутация товарного знака и доходы его владельца. Размер ущерба в форме упущенной выгоды в некоторых случаях может быть крайне велик, так как рыночная стоимость товарного знака может значительно превосходить стоимость материальных активов предприятия.
Проведённый нами анализ судебной практики показывает, что ни следственными органами, ни судами не определяется ущерб в форме упущенной выгоды, причиняемый незаконным использованием товарного знака. Устанавливается исключительно реальный ущерб, причиняемый потребителям, приобретающим фальсифицированные товары, но и этот ущерб, как правило, устанавливается путём определения размера дохода, полученного от незаконного использования товарного знака. Вместе с тем такая методика правомерна лишь в том случае, когда стоимость товара ничтожна.
Подводя итог сказанному, следует заметить, что действующая редакция ст. 180 УК РФ на сегодняшний день таит в себе слишком много противоречий, которые существенно осложняют процесс квалификации преступных посягательств на исключительные права владельцев товарных знаков, знаков обслуживания и обладателей свидетельств на право пользования наименованиями мест происхождения товаров.
Владислав Старженецкий,
Главный консультант Сектора международного частного права Высшего Арбитражного Суда РФ
Защита коммерческих обозначений
в арбитражных судах Российской Федерации
(тезисы)
В практике арбитражных судов возникла интересная проблема, связанная рассмотрением споров о так называемых коммерческих обозначениях. Вопрос о коммерческих обозначениях, их понятии, месте среди других средств индивидуализации, объеме охраны коммерческих обозначений до сих пор остается мало изученным в российской правовой доктрине. Вместе с тем за последнее время в арбитражных судах рассматривалось сразу несколько дел, в которых судам необходимо было решать конкретные споры, связанные с коммерческими обозначениями. В этой связи представляет интерес постановление Президиума ВАС № 4193/01 от 05.03.2002 г., дающее ответы на некоторые наиболее важные вопросы об охране коммерческих обозначений.
Суть спора. Начиная с 1997 г., индивидуальный предприниматель К., использовал в принадлежащем ему ресторане быстрого обслуживания на вывесках, в объявлениях, меню, форменной одежде и т.д. обозначения “Нью-Йорк Пицца”, “New York Pizza Nowosibirsk” и “New York Pizza”.
В 1999 г. было зарегистрировано ООО “Нью-Йорк Пицца” с сокращенным фирменным наименованием “ООО “Нью-Йорк Пицца” и “New York Pizza Co. Ltd.”. Предметами деятельности общества было указано, среди прочего, организация и эксплуатация сети пунктов общественного питания.
Данное ООО посчитало использование индивидуальным предпринимателем К. вышеназванных обозначений нарушением его исключительного права на фирменное наименование, так как используемые обозначения тождественны или сходны до степени смешения с фирменным наименованием ООО, и обратилось в арбитражный суд с иском о запрете предпринимателю использовать в своей деятельности обозначения “Нью-Йорк Пицца” “New York Pizza Nowosibirsk” и “New York Pizza”.
Вынесенные судебные акты. Суд первой инстанции согласился с доводами о незаконном использовании так называемой вспомогательной части фирменного наименования, признал использование индивидуальным предпринимателем указанных обозначений нарушением исключительного права на фирменное наименование.
Президиум ВАС встал на защиту обозначения, используемого индивидуальным предпринимателем, и отменил решение суда первой инстанции, дело направил на новое рассмотрение. В постановлении Президиума указывается, что спор вызван столкновением фирменного наименования и используемого предпринимателем в своей деятельности обозначения, поэтому суд должен оценить не только степень сходства обозначений, но и одновременно сравнить сферы фактической деятельности сторон (деловой и территориальной), исследовать вопрос о реальном смешении услуг спорящих сторон, учесть то обстоятельство, что предприниматель использовал спорные обозначения задолго до регистрации истца.
Сложность приведенного дела состоит в том, что российское законодательство не содержит развернутого правового режима охраны обозначений, используемых в коммерческом обороте, однако не зарегистрированных в качестве товарного знака или фирменного наименования. Статья 138 ГК не упоминает среди охраняемых средств индивидуализации коммерческие обозначения. Однако упоминание коммерческого обозначения мы находим в главе 54 ГК о договоре коммерческой концессии. Согласно статье 1027 ГК по договору можно передать исключительные права, в том числе и на коммерческое обозначение. Понятие коммерческого обозначения в данной статье ГК не раскрывается.
Ситуация может стать еще более запутанной, если вспомнить о том, что в коммерческом обороте юридические лица выступают под своим фирменным наименованием (его статус урегулирован законодательством), а индивидуальные предприниматели – под своим собственным именем. Кто же тогда может индивидуализировать себя на рынке с помощью коммерческих обозначений, которые не являются ни фирменным наименованием юридического лица, ни именем физического лица-предпринимателя? Может ли индивидуальный предприниматель без образования юридического лица выступать в гражданском обороте под обозначением иным, чем свое имя? Охранять ли обозначения иностранных компаний, которые не имеют зарегистрированных фирменных наименований или товарных знаков в России, однако индивидуализируют себя на российском рынке посредством таких обозначений? Очевидно, что российское законодательство не может дать четкого ответа на поставленные вопросы.
В данном случае ясность способно внести международное право и накопленный международный опыт по охране коммерческих обозначений. Как известно, признание и защита коммерческих обозначений закрепляются в целом ряде международных документов: в Уставе Всемирной организации интеллектуальной собственности 1967 года (статья 2), Докладе ВОИС по вопросам интеллектуальной собственности в Интернете 2001 года, а также в базовой по вопросам промышленной собственности – Парижской конвенции по вопросам промышленной собственности, принятой еще в 19 веке (статья 1 и 8).
В соответствии с международным правом под коммерческим обозначением понимается наименование, принятое коммерческим предприятием (юридическим или физическим лицом) для обозначения себя на рынке и для отличия от других предприятий, оно должно обладать отличительной способностью. Аналогичное толкование мы находим и в авторитетном комментарии к Парижской конвенции по охране промышленной собственности. Таким образом, коммерческое обозначение является средством индивидуализации.
Предприятие может впоследствии зарегистрировать данное обозначение в качестве товарного знака или фирменного наименования или их части и после этого получить самостоятельную защиту, но уже как товарного знака или фирменного наименования соответственно.
В чем же состоит отличие коммерческого обозначения от товарного знака и фирменного наименования? Исходя из данного выше определения, коммерческое обозначение используется в отношении предприятия, которое может и не быть юридическим лицом. Предприятие может принадлежать физическому лицу, также не исключена ситуация, когда у одного юридического лица будет несколько предприятий (заводов, фабрик), каждое из которых будет обладать своим коммерческим обозначением. В свою очередь фирменное наименование индивидуализирует только конкретное юридическое лицо. Кроме этого, фирменное наименование подлежит государственной регистрации, и в соответствии с требованиями российского гражданского законодательства оно должно содержать указание на организационно-правовую форму юридического лица. Такого рода требований к коммерческому обозначению не предъявляется, о чем будет сказано ниже.
Что касается отличия коммерческого обозначения от товарного знака, то можно отметить следующее основное различие. Товарный знак используется для индивидуализации товаров и услуг, но не предприятия, производящего эти товары и услуги. Сразу несколько юридических лиц, предприятий с разными коммерческими обозначениями и фирменными наименованиями могут вполне легально предлагать товары и услуги на рынке под одним товарным знаком. Существуют и другие отличия, связанные с тем, что товарный знак подлежит регистрации.
Конечно, нельзя не согласиться с тем, что перечисленные средства индивидуализации во многом выполняют схожие функции, которые в конечном итоге позволяют отличить предприятия, продукты, деятельность конкурентов на рынке. Данные средства индивидуализации тесным образом взаимосвязаны. Это проявляется, в частности в том, что одно и то же обозначение может быть и товарным знаком, и коммерческим обозначением, а также входить в состав фирменного наименования. Тем не менее, каждое из перечисленных средств делает акцент на каком-то определенном аспекте, служащим целям индивидуализации. Для коммерческого обозначения таковым является предприятие.
Можно сделать общий вывод о том, что коммерческое обозначение является самостоятельным средством индивидуализации, отличным от фирменных наименований и товарных знаков и выполняющим свои специфические функции.
Согласно международно-правовым нормам государства обязаны обеспечить, чтобы: а) тому, кто добросовестно пользуется коммерческим обозначением, предоставлялась защита независимо от государственной регистрации коммерческого обозначения и независимо от того, является ли оно частью товарного знака (статья 8 Парижской конвенции); б) в сфере использования коммерческих обозначений пресекалась недобросовестная конкуренция (статья 10 бис Парижской конвенции).
В свете вышесказанного становится понятным, что коммерческие обозначения могут использоваться как самостоятельное средство индивидуализации без государственной регистрации как юридическими, так и физическими лицами, российскими и иностранными лицами.
Данная возможность особенно актуальна для субъектов малого бизнеса, которые нуждаются в средстве индивидуализации на рынке, но в некоторых случаях по законодательству не могут иметь фирменного наименования (индивидуальные предприниматели без образования юридического лица), а регистрация товарного знака для них является зачастую сложной и дорогостоящей процедурой. Поэтому использование коммерческих обозначений, принимая во внимание отсутствие строгих формальных требований к их содержанию и государственной регистрации, и в то же время возможность защищаться от недобросовестных конкурентов, является для малого бизнеса оптимальным вариантом.
Рассмотрев режим охраны коммерческого обозначения согласно международным нормам, вернемся к Постановлению Президиума ВАС РФ. Из постановления Президиума ВАС видно, что высшая судебная инстанция встала на защиту коммерческого обозначения, которое использовалось индивидуальным предпринимателем. Можно сказать, что Президиум ВАС выбрал именно тот путь, который принят в международной практике и который, кстати, действовал в России еще в начале 20 века.
Из анализа данного постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда следует принципиальный вывод о том, что предприниматель мог использовать вышеназванные коммерческие обозначения в своей коммерческой деятельности независимо от их государственной регистрации. Он мог использовать указанные коммерческие обозначения независимо от регистрации практически аналогичного фирменного наименования другим лицом при соблюдении некоторых условий, в частности,: 1) предприниматель использовал коммерческие обозначения до регистрации другого средства индивидуализации; 2) при использовании сходных коммерческого обозначения и фирменного наименования сфера фактической деятельности сторон (деловая и территориальная) не совпадала, иными словами стороны действовали на разных территориальных или деловых рынках; 3) предприниматель не допускал каких-либо актов недобросовестной конкуренции, не вводил в заблуждение потребителей, например, относительно того, какое лицо оказывает им услуги. Представляется, что названные в Постановлении критерии должны действовать и в случае столкновения коммерческого обозначения и товарного знака.
В заключение хотелось бы отметить, что в отсутствие развернутого правового регулирования коммерческих обозначений в Российской Федерации в первую очередь следует руководствоваться международно-правовыми нормами, а также применять законодательство Российской Федерации, регулирующее сходные вопросы, по аналогии. Возможно, что по мере развития судебной практики по разрешению споров, связанных с коммерческими обозначениями, пробелы могут эффективно восполняться судебными прецедентами, такими как Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда №4193/01.
Источник - |
