|
 Генерал-лейтенант СБУ Анатолий Герасимов:
«Порядочные люди Службу безопасности не интересуют…»
Тарас Друм, «Главред» - 16/10/03
Установить «прослушку» любого гражданина Украины «за бутылку» скоро станет невозможным. Даже за деньги. Так говорят в СБУ.
И все же, вопросов к ушедшему на первое чтение проекту закона «О мониторинге телекоммуникаций» осталось немало.
Законопроект, разработанный специалистами СБУ, предполагает создание отечественного аналога российского СОРМа (Система оперативно-розыскных мероприятий, иначе говоря – система контроля телекоммуникаций. Введена в действие в РФ с 1994 года в телефонии (СОРМ-1), а с 1998-го – в Интернет (СОРМ-2). – Ред.). Сами авторы проекта, зарегистрированного в Верховной Раде под номером ), называют его чисто «техническим», настаивая на существенном различии с детищем ФСБ. По утверждению представлявшего проект заместителя главы СБУ Анатолия Герасимова, закон никоим образом не расширяет полномочия спецорганов, уже выписанные украинским законодательством, а лишь описывает технологию создания системы контроля над информацией. Разработчики закона декларируют самые благородные цели: защитить граждан от несанкционированного мониторинга каналов связи. Согласно действующему законодательству «прослушкой» могут заниматься органы, ведущие оперативно-розыскную деятельность, исключительно с санкции суда. Но при этом им приходится прибегать к помощи операторов связи, которые таким образом получают доступ к закрытой информации. Данный законопроект, по утверждению его создателей, должен исправить эту ситуацию.
Однако члены комитета ВР по борьбе с оргпреступностью, «пустившие» законопроект в сессионный зал, особого оптимизма по поводу своего решения не выражали. Основная причина депутатских сомнений – фактическая невозможность на сегодня проследить законность действий самих спецслужб. В законопроекте не выписан механизм защиты от несанкционированного использования системы мониторинга. Так прокомментировал «Главреду» положение вещей глава комитета Владимир Стретович: «Ключевой момент в законе – все действия могут осуществляться только в рамках оперативно-розыскных дел с разрешения суда и при соответствующем контроле этой деятельности. Но сегодня такого контроля фактически нет. Наше предложение: сейчас мы закон примем, а потом четко выпишем ответственность. Мы уже договорились, что во втором чтении будет добавлена соответствующая статья об ответственности должностных лиц за нарушение этого закона. И все равно я очень скептически смотрю на то, поддержит ли его в дальнейшем Верховная Рада».
«Главред» попросил ответить на несколько вопросов по законопроекту одного из его авторов, заместителя главы СБУ генерал-лейтенанта Анатолия Герасимова:
Анатолий Павлович, какое обоснование вы предлагаете для вашего законопроекта?
Сегодня существуют законы о Службе безопасности, об оперативно-розыскной деятельности, о борьбе с терроризмом, о разведывательной и контрразведывательной деятельности, которые определяют функции правоохранительных органов. Одна из них – осуществление оперативно-технических мероприятий в системах и каналах связи в установленном законом порядке. Это единый для всех правоохранителей инструмент в отношении мероприятий по контролированию информационных каналов. Законы наделяют спецслужбы правом осуществлять контроль систем и каналов связи на основании решения суда. Но ни в одном из этих законов не записано, как же это сделать реально. Есть отдельные технические решения, которые не решают проблемы в целом.
Например, пожалуйста.
Например, заведено уголовное дело, есть какие-то его фигуранты, и надо, скажем, осуществлять контроль телефонных разговоров. Есть соответствующее постановление суда, а инструмента для его реализации нет. Правоохранители вынуждены обращаться к оператору связи: мол, на основании решения суда просим предоставить информацию о телефонных разговорах Ивана Ивановича Иванова. По действующему законодательству, информации, полученной законным путем по контролю над каналами телефонии, присваивается гриф «Секретно». То есть, это уровень гостайны. И к этой гостайне имеет доступ технический персонал оператора. Соответственно, персонал должен иметь допуск для работы с секретными материалами. У нас в стране всего несколько операторов имеют режимно-секретные органы, которые обеспечивают механизм доступа к гостайне. Это 1-й отдел, вы знаете. Такие органы есть в «Укртелекоме», «Инфокоме» и еще буквально у нескольких операторов. Но. На сегодняшний день Госкомсвязи выдал более тысячи лицензий на предоставление услуг связи. Кроме того, действуют более 300 провайдеров Интернет, которые вообще никаких лицензий не получают. И каждый оператор имеет возможность доступа к информации, которая циркулирует в его системе. Техперсонал, в силу сложившихся обстоятельств, не имея на то законного права (в виду отсутствия системы мониторинга правоохранительными органами) имеет доступ к этой информации. Мы сами их подталкиваем к этому.
Таким образом, в законодательном пространстве страны сегодня зияет огромная дыра, через которую могут заглядывать в секретные материалы десятки тысяч людей. Но если закон пройдет, и мы построим такую систему мониторинга, то одномоментно эту ситуацию исправим.
Вы могли бы прокомментировать заявление Интернет-ассоциации Украины, в котором Служба безопасности обвиняется в попытке установить тотальный контроль над информацией?
На самом деле тотальный контроль принципиально технически невозможен. Он и не нужен. Информацию, которую добывает система, потом обрабатывают живые люди. Если это не объект решения суда, то создается только лишняя нагрузка и для системы, и для последующей интеллектуальной обработки. Это с одной стороны. С другой – Службу безопасности обвиняют в том, что она что-то контролирует. А у нас, я подчеркну, десятки тысяч людей, персонал всех операторов имеет возможность контроля. Нам известны не единичные случаи, когда операторы сами отслеживают информацию. Понятно, в бизнесе идет конкурентная борьба, и компании интересуются, кто там и чего делает. И находят, в том числе, подходы к операторам, понятно, не за бесплатно. Так вот, сейчас мы решим вопрос доступа людей, которые не определены законом как допущенные к такой информации. Потому что когда есть товар, всегда найдется покупатель.
Вы отдаете себе отчет в том, что принятие подобного законопроекта будет сопровождаться громким скандалом?
Я понимаю, что мы с этим законопроектом натолкнемся на определенную волну сопротивления со стороны провайдеров. Потому что они хотят зарабатывать деньги, но при этом не хотят быть в государстве: не будем мы лицензироваться. Они потому и оппонируют этому закону, поскольку тогда будет ведена норма о лицензировании деятельности операторов и провайдеров в том числе. Но это небольшая группа людей. Я со всеми Интернет-провайдерами хорошо знаком, большая часть Интернет-общественности нас поддерживает. Сейчас сопротивляется, в основном, ИнАУ, да и то не вся она. Есть группа активистов – Дядюра Игорь, Попова Татьяна... Они пытаются от своего имени представить мнение Интернет-общественности Украины. Хотя на самом деле это не так.
В вашем проекте заложены механизмы защиты от незаконного прослушивания?
Механизм защиты – это норма другого закона. В январе позапрошлого года был принят закон о создании национальной системы конфиденциальной связи. Основная его цель – создание системы защищенной связи для органов государственной власти и управления. Но в закон заложена норма, что эта система будет двойного назначения. В ней могут работать как государственные структуры, так и конкретные люди. Стать абонентом этой сети можно так же, как сейчас подключиться к сотовому оператору. В этой системе будут такие же трубки, терминалы мобильной связи, но в них будет встроена система криптозащиты. И вы, разговаривая со своим другом, будете уверены – государство берет на себя такую гарантию, – что, кроме вас, никто этот разговор не услышит, включая персонал операторов.
Но исключая Службу безопасности?
Если будет… нет, не дай Бог, я уверен… но если будет разрешение суда по конкретному человеку, безусловно, правоохранительные органы получат инструменты для снятия защиты с информации. А как иначе мы будем выполнять свои функции?
Вернемся к вопросу – я имел в виду гарантии защиты от несанкционированного использования вашей системы мониторинга. Вы можете обещать, что заинтересовавшийся мною по тем или иным причинам опер не пойдет сам к вашим ребятам, поставит им, грубо говоря, бутылку и получит распечатку моих разговоров?
Это стандартный вопрос. Для того чтобы повысить степень защищенности людей, в отношении которых нет никаких постановлений суда, планируется ввести систему сертификации мониторинга. Оператор, выставляющий номер на контроль, даже получив решение суда, не сможет запустить систему, пока специально уполномоченное лицо не подтвердит запрос своей цифровой подписью (электронным ключом). Он подтверждает, что освещенный им перечень целей соответствует решениям суда, и контроль проводится законно. Никакие другие номера на контроль не могут быть выставлены без удостоверения этим комиссаром, как мы условно его называем, законности осуществляемой процедуры. На следующем этапе (над этим мы пока еще работаем с судом) для еще большего повышения защиты от незаконного прослушивания будет второй электронный ключ, которым подтверждает запрос судья, физически подписавший решение. Разрешение на проведение таких мероприятий выдает сегодня апелляционный суд, и таких судей сейчас немного как в Киеве, так и в других городах.
Вот вы говорите: пришел, выпили бутылку – давай, мол, Ваньку проверим. Запустили – и пошло молотить. А так надо будет договориться с комиссаром, а это высокопоставленный руководитель – не ниже начальника отдела, полковник. Поди договорись. Не исключено, что какой-нибудь генерал договорится с этим полковником. Но когда будет еще и судья, надо будет договариваться и здесь, и там. Вероятность такого события, как вы понимаете, резко падает.
Но проблема именно с коррумпированностью высокопоставленных руководителей, о чем заявляет даже глава государства. Потом, никто в Украине не верит в «законное решение суда»…
Это уже не наша парафия, извините. Это вопрос суда как отдельной ветви власти. Можно говорить о корректности действий судей. Но это уже не норма данного закона. Они все равно их (Постановления о прослушивании разговоров и подобное. – Ред.) выписывают. Да, можно говорить, что кто-то где-то неправильно выписал. Кстати, о процедуре опротестования этих решений я еще не слышал до сих пор. Но в чем главная проблема? Оппоненты систем контроля информации и системы мониторинга в частности – это нормальные, порядочные люди. Но, блокируя создание этой системы, они действуют на руку преступникам. Попросту говоря, порядочные люди Службу безопасности не интересуют. Нас интересуют преступники. Складывается парадоксальная ситуация: оппоненты этой системы становятся в какой-то мере на защиту преступного мира, не понимая того, что планирует сделать спецслужба, в частности, по этому закону.
Нет у них доверия к вашей организации…
Мы организовали фактически полностью открытую процедуру при разработке проекта закона и его обсуждении. Это прецедентная ситуация. Россияне в этом случае поступили по-простому. Они решили вопрос мониторинга на уровне приказов министерства связи. Ввели в действие технические требования по системам СОРМ-1, СОРМ-2 без всякого обсуждения с общественностью, депутатами – по-советски. Закон об оперативно-розыскной деятельности только в Украине не секретный. Закон о мониторинге мы тоже делаем открытым. Там есть секреты – технологии мониторинга, но это не касается существа закона. Я считаю, развернутое обсуждение вещей, которые раньше всегда были за семью печатями, это не просто демонстрация намерений Службы. Это требование времени – быть более понятными для граждан нашей страны. И когда национальная система защиты связи заработает, люди поймут, что именно эти инструменты реально обеспечивают защиту граждан от несанкционированного доступа к их информации.
|
